+7 (499) 938-69-47  Москва

+7 (812) 467-45-73  Санкт-Петербург

8 (800) 511-49-68  Остальные регионы

Бесплатная консультация с юристом!

Завещание павла 1 потомкам 2019 год

Он был пророком, предсказавшим главные события XIX и XX веков. Предсказал провидец Авель и гибель дома Романовых.

Во время царствования Екатерины II жил в Соловецком монастыре монах-провидец, звали его Авель. Начал Авель пророчествовать о смерти императрицы. У стен, даже у монастырских, есть уши — за свои предсказания Авель был заключен в Шлиссельбургскую крепость под крепчайший караул». После смерти Екатерины, которая умерла в точном соответствии с пророчеством Авеля, монах был амнистирован самим Павлом I. Император пожелал встретиться со старцем и выслушать от него новые прогнозы. Авель в подробностях расписал смерть императора, а заодно и незавидное будущее династии Романовых.

«Коротко будет царствование твое, и вижу я, грешный, лютый конец твой. На Софрония Иерусалимского от неверных слуг мученическую кончину приемлешь, в опочивальне своей удушен будешь злодеями, коих греешь ты на царственной груди своей. В Страстную Субботу погребут тебя… Они же, злодеи сии, стремясь оправдать свой великий грех цареубийства, возгласят тебя безумным, будут поносить добрую память твою… Но народ русский правдивой душой своей поймет и оценит тебя и к гробнице твоей понесет скорби свои, прося твоего заступничества и умягчения сердец неправедных и жестоких. Число лет твоих подобно счету бук«. (Пророчества монаха Авеля)

Предсказание о том, что русский народ оценит Павла I пока не сбылось. Если бы сегодня провели опрос об отношении россиян к прошлым самодержцам, то Павел наверняка был бы одним из аутсайдеров.

Авель был с миром отпущен в Невский монастырь, для нового пострижения в монахи. Именно там, при втором пострижении, он и получил имя Авель. Но не сиделось пророку в столичной обители. Уже спустя год после разговора с Павлом он появляется в Москве, где за деньги дает предсказания местным аристократам и богатым купцам. Подзаработав денег, монах отправляется в Валаамский монастырь. Но и там Авелю не живется спокойно: он снова берется за перо и пишет книги предсказаний, где и раскрывает скорую кончину императора. Авеля в кандалах привозят в Санкт-Петербург и закрывают в Петропавловской крепости — «за возмущение душевного спокойствия его величества».Сразу же после смерти Павла I Авеля снова освобождают из тюрьмы. Освободителем на этот раз становится Александр I. Новый император предупредительно отсылает монаха в Соловецкий монастырь, без права покидать стены обители. Там Авель пишет еще одну книгу, в которой предсказывает взятие Москвы Наполеоном в 1812 году и сожжение города. Предсказание доходит до царя, и тот приказывает утихомирить воображение Авеля в Соловецкой тюрьме.

«Француз Москву при Нем спалит, а Он Париж у него заберет и Благословенным наречется. Но невмоготу станет Ему скорбь тайная, и тяжек покажется Ему венец Царский Подвиг служения Царского заменит Он подвигом поста и молитвы. Праведен будет Он в очах Божиих: белым иноком в миру будет. Видал я над землей Русской звезду великого угодника Божия. Горит она, разгорается. Подвижник сей и претворит всю судьбу Александрову…«. (Пророчества монаха Авеля)

По легенде, Александр I не скончался в Таганроге, а обратился в старца Федора Кузьмича и пошел странствовать по Руси.

Когда в 1812 году русская армия сдает Москву французам, и Белокаменная, как и предсказывал монах, чуть ли не сгорает дотла, впечатленный Александр I приказывает: «Авеля из Соловецкого монастыря выпустить, дать ему паспорт во все российские города и монастыри, снабдить деньгами и одеждой». Оказавшись на свободе, Авель решил более не нервировать царскую семью, а отправился в путешествие по Святым местам: побывал на Афоне, Иерусалиме, Константинополе. Затем он поселяется в Троице-Сергеевой Лавре. Какое-то время ведет себя тихо, пока, уже после воцарения Николая I, его снова не прорывает. Новый император церемониться не любил, поэтому «для смирения» отправил монаха в заточение в Суздальский Спасо-Ефимовский монастырь, где в 1841 году Авель и преставился Господу.

«Начало же правления сына Твоего Николая дракою, бунтом вольтерьянским зачнется. Сие будет семя злотворное, семя пагубное для России. Кабы не благодать Божия, Россию покрывающая, то… Лет через сто примерно после того оскудеет Дом Пресвятыя Богородицы, в мерзость запустения Держава Российская обратится» (Пророчества монаха Авеля)

Завещание Павла Первого. Семейная драма

Завещание Павла Первого.
Семейная драма

Авторский текст:
В конце 18-го века во времена правления императрицы Екатерины Второй на южных границах Российской империи шли упорные сражения. Благодаря победам русского оружия, в 1783 году к России был присоединен Крым. Пытаясь вернуть утраченные земли, турецкий султан начал в 1787 году очередную войну. Победа Суворова в сражении при реке Рымник и взятие Измаила были еще впереди.
Тем, что Россия вела войну на южных рубежах, решил воспользоваться шведский король Густав Третий. Он вознамерился вернуть земли, отвоеванные у Швеции Петром Первым.
В те годы наследник престола Павел Петрович жил со своей семьей в Гатчинском дрорце под Санкт-Петербургом. Екатерина Вторая не допускала своего сына к управлению страной. Старшие сыновья 33-х летнего Павла Петровича – Александр и Константин – воспитывались под надзором Екатерины.
Позднее события, происходившие при дворе Екатерины Второй и в короткое царствование Павла Первого, были описаны в мемуарах польского политического деятеля князя Адама Часторыйского, эмигрировавшего в конце жизни во Францию.
Действие драмы основано на реальных событиях, цитируются подлинные высказывания исторических лиц и мемуары участников тех событий.

Авторский текст: декабрь 1787 г., С.-Петербург, Летний сад.

На сцене жена Павла — Мария Федоровна (ей 28 лет, она беременна) с детьми:
за руку держит дочь Александру 4-х лет, няня с 3-х летней Еленой, кормилица катит коляску с 2-х летней Марией.
С другой стороны сцены выбегают сыновья Павла и Марии Фёдоровны: Александр 10-ти лет, Константин 8-ми лет, за ними – их бонна. Мальчики бросаются к своей матери.
Мария Федоровна (обнимая и целуя их): О майн либен! Александр, Константин!
Слышатся голоса и смех. Входит Екатерина Вторая(ей 58 лет), с ней — Платон Зубов (ему 20 лет), фрейлины её двора. Екатерина подходит к Марии Федоровне.
Екатерина: Ох, и здоров`а ты, матушка, детей рожать!
Мария Федоровна: (делает реверанс, говорит с сильным немецким акцентом): Благодарю вас, ваше императорское величество…
Екатерина, улыбаясь, подходит к внучкам, гладит старших девочек по головкам, дает Александре и Елене по конфете, те делают книксен. Екатерина заглядывает в коляску Марии.
Екатерина: Внучка Алескандра, как подросла! Елена, а вот и Мария. Фу ты, какая крошка!
Обращается к Марии Федоровне, указывая на мальчиков: Сыновья твои, как видишь, здоровы и примерно ведут себя.
Мария Федоровна: Благодарю, Ваше императорское величество…
Константин подкрадывается к Александре, отнимает у нее конфету, та хнычет и жмется к матери.
Мария Федоровна: О, Константин!
Екатерина грозит Константину, дает Александре и Елене еще по конфете.
Входит Павел. Александр и Константин подбегают к Павлу, торопливо целуют ему руку, отбегают играть. Павел подходит к Екатерине, целует ей руку.
Павел смотрит на Зубова. Зубов перешептывается с фрейлинами, они смеются. Екатерина оглядывается на Зубова, тот отходит от фрейлин.
Екатерина: Здоров ли ты, Павел?
Павел: Здоров, матушка.
Екатерина: Да, вот что хочу сказать тебе, друг мой…
Александр и Константин кидаются снежками в Зубова.
Екатерина оглядывается на Зубова, смеется. Фрейлины подходят к Марии Федоровне и девочкам. Бонна пытается унять мальчиков.
Екатерина делает Павлу знак следовать за ней, садится на скамейку, Павел почтительно стоит рядом. Зубов разговаривает с фрейлинами, они смеются.
Дети продолжают играть в снежки.
Екатерина: Вот что хочу сказать тебе, Павел…
Екатерина делает знак Павлу сесть напротив. Павел неловко садится.
Екатерина: Слышал ли ты, Павел, что король Густав, собирается напакостить нам в Финляндии.
Павел кивает, хочет что-то сказать, Екатерина раздраженно останавливает его.
Екатерина: Я уже распорядилась. Фельдмаршал Мусин-Пушкин вскоре отравится к армии. А ты, Павел, как адмирал флота…
Оглядывается на Зубова, тот перешептывается с фрейлинами.
Екатерина: А ты как адмирал… Впрочем пока войны на море нет, поезжай ка ты тоже к армии. Я Мусину отпишу, чтобы тебя к воинскому делу (оглядывается на Зубова)… Чтобы ты в баталиях, кои могут быть со шведами, участвовал …, и как адмирал… Впрочем, там видно будет.
Екатерина встает, Павел хочет продолжить с ней разговор.
Павел: Я, матушка… Я и сам, матушка, хотел Вас просить…
Екатерина на ходу, обращаясь к Павлу:
Екатерина: Да, и дела свои перед отьездом приведи в порядок. На войне всякое может случиться. Не забывай – дети у тебя, да и жена здоров`а рожать.
Екатерина отходит, Зубов поспешно идет ей навстречу. Екатерина ревниво смотрит на фрейлин, шутливо бьет Зубова веером по плечу. Он наклоняется к ней, шепчет на ухо. Косится на Павла, слышны его реплики.
Зубов: Наш адмирал в поход собрался…
Екатерина смеется, Павел с ненавистью смотрит на Зубова. Затем возвращается к жене и детям. Александр и Константин прощаются с родителями, бонна уводит их. Мария Федоровна машет мальчикам рукой. Екатерина уходит с Зубовым, фрейлины следуют за ними. Мария Федоровна делает реверанс. Павел слегка склоняет голову.

Сцена 2
Авторский текст: Январь 1788 года, Гатчинский дворец наследника престола Павла Петровича.
Кабинет Павла. На стене – планы Михайловского дворца, карта Балтийского моря и прибрежных стран, пять детских портретов. Павел смотрит на карту, ходит перед ней, что-то помечает на бумаге. Затем садится за стол, начинает писать.
Павел: «Любезная Жена моя! Отъезжая в поход, необходимым нашел, по долгу закона и обязательствам звания своего, равномерно и союза нашего, оставить тебе сие письмо, как той особе, которая всю мою доверенность преимущественно имеешь, как по положению своему, так и качествам души и разума, мне столь известным и драгоценным. Призываю благословение Божие на тебя и на себя, оставляю здесь детей своих под очами любезнейшей матери своей и твоими, с полным удостоверением, о их сохранении и безопасности….».
Павел продолжает писать.

Авторский текст: Париж, 40-е годы 19-го века, особняк князя Адама Ежи Чарторыйского.

На другом конце сцены – парижский кабинет князя Чарторыйского. Входят пожилой Чарторыйский, его секретарь. Они одеты по моде того времени. Секретарь садится, собирается записывать. Чарторыйский через сцену смотрит на Павла, затем начинает диктовать.
Чарторыйский: В девяностых годах прошлого века двадцатидвухлетним юношей принимал я участие в стычках с русскими войсками, посланных императрицей Екатериной для умиротворения Польши. После неудач, постигших нас, должен был эмигрировать, что повлекло за собою конфискацию всех имений семьи нашей. Императрица Екатерина повелела, чтобы я с младшим братом моим явились в столицу России и пребывали бы там в виде гостей (усмехается) до особого её распоряжения. Мы с братом исполнили это требование; прибыли в Санкт-Петербург и были благосклонно приняты в высшем обществе.
Воцарение Павла Петровича, после внезапной смерти императрицы Екатерины, сначала никак не отразилось на нашем положении при дворе. Я сблизился с великим князем Александром Павловичем, и между нами завязалась тесная дружба. Ему тогда было двадцать с небольшим, он был полон жизни. Прелестная жена его великая княгиня Елизавета Алексеевна была украшением нашего тесного кружка.
При дворе подвизались разные честолюбцы. Среди них – князь Никита Панин. Будучи совсем молодым человеком Панин сделал блестящую карьеру при Екатерине. Он был холодный и высокомерный человек. Меня он почему-то называл «сарматом». Император Павел по какой-то причине отставил Панина с занимаемых им постов и приказал покинуть столицу. Затем моя близость к его сыновьям возбудила подозрительность императора. Павел удалил меня из России, назначив посланником в Италию.

Павел прекращает писать, уходит. Слышатся голоса и смех.

Чарторыйский: Но до того, как я попал в опалу, мы весело проводили время. В то время при дворе императора было не мало моих соотечественников. Среди них — сестры Четвертинские – Жанетта и Мария…

Сцена 3
Авторский текст: Санкт-Петербург, осень 1800 года, Зимний дворец.

Входят великие князья — Александр (ему 22 года) и Константин (ему 21 год), им навстречу — сестры Четвертинские – Жаннета (23 года), Мария (21 год). За великими князьями в отдалении — молодой Чарторыйский (ему 30 лет) и жена Александра — великая княгиня Елизавета Алексеевна(21 год). Александр быстро подходит к Марии Четвертинской, целует ей руку. Оглядывается на Елизавету и отступает.
Пожилой Чарторыйский с секретарем уходят.
Константин: Спросите лучше князя Адама (говорит развязно). Ему лучше знать, ведь батюшка считает его якобинцем. (Все смеются) Адам, что ты скажешь? Могут к нам из Варшавы занести такую же холеру, как сейчас в Париже?
Чарторыйский: При мудром правлении государя императора Павла Петровича в Россию из Варшавы могут занести только парижские моды.
Все смеются.
Александр: (делает вид, что говорит тихо) Тише, Адам! Ведь государь запретил круглые шляпы и фраки.
Чарторыйский: Я говорю о женской моде.
Делает жест в сторону сестер Четвертинских. Сестры крутятся перед Александром и Константином. Мария шепчет что-то на ухо Александру.
Мария: Мое платье прямо из Парижа (смеется, кокетничает).
Александр: (грустно) Мне сегодня надлежит быть на вечернем разводе Преображенского полка, а затем — на рапорте у государя.
Константин: (смеясь) Александр, не все коту маслице, не только мне получать от батюшки.
Константин подходит к Жанетте Четвертинской, шепчется с ней.
Александр: Надо бы нам развеяться перед головомойкой. (Смотрит на Марию, она на него). Адам, поручаю тебе на сегодняшний вечер составить общество великой княгини.
Обращаясь к Елизавете: Друг мой, надеюсь вы не будете скучать в обществе князя?
Чарторыйский: Рад служить вашему высочеству (целует руку Елизавете).
Елизавета: (обращаясь к Александру, говорит с немецким акцентом) Надеюсь вы не долго будешь занят? (оглядывается на Марию).
Александр: Я, право…. (мнется, Константин перебивает его).
Константин: (со смехом) Он этого сказать не может! Кто же знает, какое настроение у государя будет сегодня вечером? Да и не только вечером… (оглядывается на Марию).
Александр пожимает плечами, целует руку Елизавете. Елизавета отходит к Чарторыйскому.
Мария: (обращается к Александру и Константину, своей сестре) Мы с Жанеттой сегодня хотим веселиться!
Жаннета: (стоя лицом к Константину): Да! Давайте! Давайте веселиться…
Константин: (смотрит ей за спину, видит кого-то, с раздражением): Фу, чёрт, сейчас нам будет весело!
Жаннета: И мне сегодня так хорошо, так весело…
Входит граф Пален. Сестры Четвертинские, увидя Палена, поспешно отходят в сторону, Александр делает попытку уйти, Константин удерживает его. Палет снимает форменную треуголку, легким наклоном головы приветствует великих князей.
Пален: (Александру) Ваше высочество! (Константину) Ваше высочество! (говорит подчеркнуто сухо.
Александр: (рассеяно) Как в городе, граф Пален? Все ли…
Пален: (не дает ему договорить) В столице все благополучно, ваше высочество.
Александр: А как настроение…
Пален: Государь император здоров… И в хором расположении…
Константин: Кто же знает, в каком …
Пален: (не давая Константину договорить) Я знаю! Я только от него.
Александр и Константин мнутся, не зная что сказать, сестры Четвертинские делают им знаки, Чарторыйский и Елизавета стоят в стороне, смотрят в сторону братьев.
Пален оглядывается на Елизавету и Чарторыйского, на сестер Четвертинских. Адам, делая почтительный поклон, уводит Елизаваету, сестры Четвертинские поспешно отходят в сторону. Пален подходит к Александру, бесцеремонно берет его под локоть.
Пален: Позвольте на пару слов, ваше высочество.
Александр упираается, оглядывается на Константина, тот демонстративно отходит.
Пален: Я прошу вас, ваше высочество, принять одного…
Александр: (торопливо) Сегодня я должен быть на рапорте у государя и…
Пален: Я освободил вас на сегодня…
Александр: Но государь …
Пален: Государь велел мне вам передать, что на сегодня вы свободны.
Александр: Но тогда… (оглядывается в сторону сестер Четвертинских)
Пален: И посему прошу вас принять его…
Александр: (рассеяно) Кого же? Так может на неделе как-нибудь…
Пален: Принять князя Никиту Панина. Сегодня!
Александр вздрагивает, Константин прислушивается к их разговору.
Александр: Как, он еще с столице?! Но ведь государем он выслан…
Пален: (перебивая, твердо) Он завтра должен покинуть Санкт-Петербург. И хочет перед отъездом видеть ваше высочество.
Александр: (безвольно, с обреченностью в голосе) Ну хорошо. А где же.
Пален: В бане, что при дворце.
Александр удивленно смотрит на Палена. Тот кивает, потверждая сказанное.
Александр: Ну если ему там удобно… Передайте князю Панину, что я приду с …
Смотрит в сторону Клнстантина, тот делает вид, что ничего не слышит.
Пален: (твердо) Нет, только вы, ваше высочество, один!
Александр: (обреченно) Ну хорошо, я буду. Поближе к полночи.
Пален небрежно кляняется, одевает головной убор и твердым шагом уходит.
Александр некоторое время остается неподвижен. Константин подходит к нему и уводит.
Константин: Ну вот и повеселились!
Константин и Александр уходят.

Это интересно:  Может ли брат оспорить завещание сестры 2019 год

Сцена 4
Авторский текст: Январь 1788 года, Гатчинский дворец наследника престола Павла Петровича.
Кабинет Павла. Павел за столом, пишет. Входит Мария Федоровна.
Павел: Как ваше здоровье, друг мой?
Мария Федоровна: (говорит с сильным акцентом) Благодарю, слава Богу. Вы что писать?
Павел: Как дети? Я? Да так, решил перед походом написать… (собирается убрать бумаги в стол).
Мария Федоровна: (подходит к столу). Дети? Они всегда шалить. Вы что писал? Позволь я смотрю.
Павел: Да это… Это пока не закончено…
Мария Федоровна: Я только смотреть хочу. (забирает из рук Павла листки, читает заголовок) Что это, «Наказ»? Кого наказать…?
Павел: Это наказ детям нашим на будущее…
Мария Федоровна: Зачем будущее? Их надо наказ каждый день. Они каждый день шалить (пытается читать).
Павел: Это об управлении… О государственном устройстве…
Мария Федоровна: (читает, с трудом разбирая слова) «Предмет каждаго общества — блаженство каждаго и всех. Общество не может существовать, если воля каждаго. ». Ничего не понимаю, что есть «блаженство каждого»?!
Павел забирает у нее листок, читает с горячностью и чувством.
Павел: «. Общество не может существовать, если воля каждаго не будет направлена к общей цели. Для того правительство, правительства разнаго рода. Лучшее то, которое ближайшим способом преимущественно достигает до своего предмета. Из того разныя рода правления рождаются. Чем больше земля, тем способы исполнения труднее, следственно первое попечение должно быть — облегчать их. Самое простое облегчение сего рода — препоручение исполнения одному, но связано с неудобствами человечества…»
Мария Федоровна (сидя поглаживает живот): Мое облегчение от родов случится в мае быть может…
Перебирает листы на столе, берет один и читает.
Мария Федоровна: «Отъезжая в Армию, на случай тот, что там Всемогущему Богу угодно будет век мой прекратить, …. О распоряжении моего движимаго и недвижимаго имения, теперь в моем действительном владении находящагося…». Прочти вот здесь!
Павел принимает у нее лист и читает.
Павел: «… владении находящагося следующую последнюю волю мою начертать, прося Ея Императорское Величество Государыню Мать мою, чтоб последим знаком Ея любви и благоволения ко мне оную бы Жене, коей точно и непременно исполнить позволила».
Мария Федоровна вначале рассеянно, затем внимательно слушает.
Мария Федоровна: Так, так… Дальше!
Павел: «Первое: Гатчину со дворцом и находящимся в нем садом и протчими принадлежностями и селениями Гатчинскую волость саму по себе составляющими, отдаю я жене моей.
Второе: Каменной Остров, со дворцом и находящимся в нем, отдаю старшему Моему Сыну, на том же точно основании как сам оным владел; Арсенал во дворце онаго находящейся Ему же.
Третье: Прочии волости Гатчинскаго ведомства отдаю Сыну Моему Константину…»
Мария Федоровна: (кивая головой) А мне еще есть что?
Павел: (берет другой лист): «Все мои картины и статуи, в Зимнем дворце в Санет-Петербурге находящияся, отдаю Жене моей» (берет другой лист, Мария федоровна нетерпеливо смотрит на него).
«Павловскую больницу, что в Москве, препоручаю Жене моей, а Каменноостровский дом инвалидов Сыну моему Александру».
Мария Федоровна: И это все?
Павел: ( переворачивая листы) «Гардероб мой из платья зделаннаго, также белье и кружева мои и обувь, разделить на три ровныя части по жеребью между моими тремя камердинарами: Петром Жванцовым, Михайлом Бендерским и Васильем Кутайсовым; а все куски разных парчей и материй моего гардероба отдаю камердинеру моему Ивану Кутайсову»…
Мария Федоровна удивленно смотрит на него.
Павел: ( переворачивая листы) «Весь мой экипаж, т. е. городовыя и дорожныя кареты со всеми цуковыми лошадьми и приборами отдаю Жене моей. Тестю Моему отдаю все мои турецкие палатки, а теще — столовый синий фарфоровой сервиз, который при Каменноостровском дворце».
Мария Федоровна передает ему листы, Павел просмотривает.
Павел: ( переворачивая листы) «Палатки и воинские уборы, что со мною в походе, отдаю князю Репнину с исключением моей собственной палатки, которую на память оставляю жене моей».
Мария Федоровна (встает, она выглядит расстроенной и уставшей, держится за живот) И это все? Иду распоряжусь собрать тебе в поход палатку…
Павел продолжает рыться в бумагах.

Мария Федоровна: (уходя) О дочерях наших не позабудь! О майн гот…

Павел садится и быстро записывает.

Павел: «Если же родится у меня четвертая дочь, тогда предписываю, чтоб все брилиантовыя вещи мои были разделены на четыре ровныя части, и, по жеребью, между моими четырьмя дочерми; а тогда Гатчинские волости в дележ нейдут, и остаются одному Сыну моему Константину».
Павел заканчивает писать, смотрит на детские портреты, уходит.

Зал во дворцовой бане. Слуга прибирает кресла и кушетки. Входит Пален.
Слуга: (кланясь) Все как приказала ваша светлость – никого, только как вы велели две…
Пален: (перебивая его) Как войдут они, ты удались и не пускай пока своих двух… И чтобы никого!
Слуга: Все исполню, как велит ваша светлость.
Слышаться голоса Александра и Панина. Пален поспешно выдит.
Слуга: (низко кланясь): Прошу сюда, ваше высочество, ваша светлость. Вам здесь будет удобно.
Входят Никита Панин и Александр.
Панин: Иди, любезный, мы сами как-нибудь.
Александр нехотя идет за Паниным, они садятся. Слуга наливает им вина, поспешно уходит.
Панин: (продолжая начатый разговор, с усмешкой): Что говорит сармат вашего высочества, князь Чарторыйский?
Александр: Князь Адам одних из тех людей…
Панин: Он по-прежнему жалуется на печальную судьбу Польши и проповедует французские идеи…?
Александр: Адам говорит, что при батюшке русские чиновники допускают меньше злоупотреблений, стали менее заносчивы, даже в польских провинциях.
Панин (не дослушав): Быть может и так, но вот что хотел я верноподанейше донести вашему высочеству… Здоровье государя императора, батюшки вашего…
Александр боязливо оглядывается, Панин понижает голос, но говорит твердо и надменно, растягивая слова.
Панин: Здоровье и настроение государя, батюшки вашего, не отличается постоянством. А впрочем ваше высочетство достаточно видели картин, подобных страшному суду…
Александр: Я не хотел бы, князь, обсуждать…
Панин (не слушая Александра): При этом многие достойные люди понапрасну удалены из сфер правления, в коих они показали себя верными слугами его величества …
Александр: Я это все прекрасно вижу, но не могу…
Панин: Так вот, что я считаю долгом своим, да и не только я…
Снимат с себя камзол. Александр нехотя начинает раздеваться.
Панин: Считаю долгом своим донести, что те перемены с батюшкой вашим, случившиеся в последнее время, кои заметны многим при дворе…
Александр: Но это только перемены настроения…
Панин: … Которые ведут к пагубному разрыву с людьми, верными доселе трону…
Александр: Но батюшка бывает часто великодушен и прощает…
Панин (резко): Да, но не все могут надеяться на прощение! (Александр молчит). А многие отправлены в такие места….
Александр: Но некоторые заслуженно…
Панин монотонно продолжает.
Панин: Так вот я считаю своим долгом донести вашему высочество, что если…, если вы не решитесь на ответсвенный поступок, то другие на него решаться и тогда…
Алексаедр: Что тогда!? Я сам не в праве…
Панин: Если вы решитесь, то сами вправе будете выбрать, то состояние, в котором будет находится ваш батюшка после того как вы займете … Если же вы не решитесь, то матушка ваша может стать регентом…
Александр: (вздрагивая) Матушка? Разве она хочет править при живом батюшке!?
Панин (раздраженно): Ну это только мне сейчас на ум пришло. Фантазия не более… Увы, не каждый в наше время может фантазировать… (продолжает раздеваться).
Александр: Но я… Но если… Может быть тогда позволить батюшке жить семейным кругом…
Панин (пытается снять сапоги): Да, да… Семейным кругом… Это было бы неплохо… Человек!
Входит слуга.
Слуга: Что прикажет ваша светлость?
Панин показывает ему на сапоги, слуга начинает их снимать.
Александр (не обращая внимания на слугу): Может быть позволить ему жить в его новом замке, гулять по саду, писать записки о политике…
Панин оглядываятся на Александра, жестом приказывая слуге удалиться, тот задерживается, потом уходит.
Панин (насмешливо): Да, записки – это было бы неплохо!
Александр: Но я сейчас не готов вам ничего определенно…
Панин (раздраженно): Когда изволит ваше высочество определиться?
Александр: Нет, я не могу вам ничего сейчас сказать наверное…
Панин (с вызовом): Когда же!?
Александр (задумчиво): Ну может быть в декабре, нет в марте… (встряхивает головой). Я хочу князь, чтобы вы и остальные знали, что я остаюсь верным слугой государя и не намерен …
Панин (перебивая): Пусть так… Но нам пора уже в мыльню. Человек!
Входит слуга.
Панин: Пора уже и в мыльню, веди своих…
Слуга уходит.
Панин (Александру, твердо): Так значит в марте?!
Александр (рассеяно): Быть может… Но я пока не намерен…
Слуга выводит двух укутанных в простыни девиц. Они, стоя спиной к залу, распахивают простыни. Панин жестом предлагает Александру выбрать.
Александр в растерянности, пожимает плечами. Панин указывает на одну из девиц, другая идет к Александру. Панин с девицей уходит в одну дверь, Александр со своей – в другую.
Слуга собирает вещи, передает их девицам, за дверями слышится женский смех.
Входит Пален.
Слуга: Я все сделал как велела ваша светлость. И я ни-ни, я никому…
Панин: Ты, любезный, прибери все здесь. На, получи.
Вытаскивает две золотые монеты, протягивает слуге, но отдает одну, вторую крутит в руках.
Слуга: Покорнейше благодарю вашу светлость, я ни-ни, я никому…
Слуга уходит. Входят два подручных Палена. Пален кивает головой вслед ушедшему слуге. Подручные выходят вслед за слугой. Слышны звуки борьбы, короткое «ах», звук упавшего тела. Пален прислушивается, крутя в руках монету.
Пален (задумчиво): Так значит в марте… А ведь даже Юлий Цезарь не пережил мартовские иды.

Сцена 6
Авторский текст: Январь 1788 года, Гатчинский дворец наследника престола Павла Петровича.

Кабинет Павла. Павел пишет. Задумывается, встает, смотрит на карту. Садится, продолжает писать:
Павел: «Параграф 32. Государство, будучи окружено со многих сторон морями, необходимо надобен ему флот на каждом из сих морей, которой столь же надобен в своем употреблении, сколько надобны сухопутныя силы. Для обеих сих военных частей надобны арсеналы, запасы всему по розным частям и школы для военных наук. При том войски и флоты учить, и Государю смотреть».
Задумывается.
Павел: Чем же заключить сей наказ? И наконец: «Параграф 33. Когда все части государства будут приведены порядком до равновесия, в котором должны быть, чтобы оное могло не разрушено и не вредимо стоять, тогда можно будет сказать, что прямо направлено общество на прямой путь свой блаженства каждаго и всех, что согласно с законом Божеим и следственно не может не иметь благословенья во всем Его высшей Десницы».
Откладывает лист, встает, смотрит на портреты детей.

Павел: Александр, Константин, Александра, Елена, Мария.

Опять принимается писать

Павел: «Любезные дети мои! Живите между собою мирно, помните все, что одна в вас кровь».

Завещание павла 1 потомкам

Обратимся, прежде всего, к книге С.А. Нилуса, который писал: «При особе Ее Императорского Величества, Государыни Императрицы Александры Феодоровны состояла на должности обер-камерфрау, Мария Феодоровна Герингер, урожденная Аделунг, внучка генерала Аделунг, воспитателя Императора Александра II во время его детских и отроческих лет. По должности своей, как некогда при царицах были «спальные боярыни», ей была близко известна сама интимная сторона царской семейной жизни, и потому представляет чрезвычайно ценным то, что мне известно от уст [выделено нами – В.С.] этой достойной женщины.

В Гатчинском дворце, постоянном местопребывании Императора Павла I, когда он был наследником, в анфиладе зал была одна небольшая зала, и в ней посредине на пьедестале стоял довольно большой узорчатый ларец с затейливыми украшениями. Ларец был заперт на ключ и опечатан. Вокруг ларца, на четырех столбиках, на кольцах, был протянут толстый, красный шелковый шнур, преграждавший к нему доступ зрителю. Было известно, что в этом ларце хранится нечто, что было положено вдовой Павла I, императрицей Марией Феодоровной, и что ею было завещано открыть ларец и вынуть в нем хранящееся только тогда, когда исполнится сто лет со дня кончины Императора Павла I и притом только тому, кто в тот год будет занимать царский престол России. Павел Петрович скончался в ночь с 11-го на 12-е марта 1801-го года. Государю Николаю Александровичу и выпал, таким образом, жребий вскрыть таинственный ларец и узнать, что в нем столь тщательно и таинственно охранялось от всяких, не исключая и царственных взоров.

«В утро 12-го марта 1901-го года, — сказывала Мария Феодоровна Герингер, — и Государь и Государыня были очень оживлены, веселы, собираясь из Царского Александровского дворца ехать в Гатчино вскрывать вековую тайну. К этой поездке они готовились, как к праздничной интересной прогулке, обещавшей им доставить незаурядное развлечение. Поехали они веселые, но возвратились задумчивые и печальные, и о том, что обрели они в том ларце, то никому, даже мне, с которой имели привычку делиться своими впечатлениями, ничего не сказали. После этой поездки я заметила, что при случае, Государь стал поминать о 1918-ом годе, как о роковом годе и для него лично, и для династии» 4 .

П.Н. Шабельский-Борк расцвечивает сообщение С.А. Нилуса красочными подробностями. По его утверждению император Павел I распорядился доставить Авеля в Гатчинский дворец. После беседы с ним Павел Петрович сказал: «Почитаю и я за благо о всем, что ныне прорек мне о потомке моем Николае Втором, предварить его, дабы перед ним открылась Книга судеб. Да ведает праправнук свой крестный путь, славу страстей и долготерпения своего.

Запечатлей же, преподобный отец, реченное тобою, изложи все письменно, я же вложу предсказание твое в нарочитый ларец, положу мою печать, и до праправнука моего писание твое будет нерушимо храниться здесь, в кабинете Гатчинского дворца моего. Иди, Авель, и молись неустанно в келье своей обо мне, Роде моем и счастье нашей Державы.

И, вложив представленное писание Авелево в конверт, на оном собственноручно начертать соизволил: «Вскрыть Потомку Нашему в столетний день моей кончины». Далее П.Н. Шабельский-Борк пишет: «11 марта 1901 года, в столетнюю годовщину мученической кончины державного прапрадеда своего, блаженной памяти Императора Павла Петровича, после заупокойной литургии в Петропавловском соборе у его гробницы, Государь Император Николай Александрович в сопровождении министра Императорского двора генерал-адъютанта барона Фредерикса (вскоре пожалованного графским титулом) и других лиц Свиты, изволил прибыть в Гатчинский дворец для исполнения воли своего в Бозе почивающего предка.

Умилительна была панихида. Петропавловский собор был полон молящихся. Не только сверкало здесь шитье мундиров, присутствовали не только сановные лица. Тут были во множестве и мужицкие сермяги, и простые платки, а гробница Императора Павла Петровича была вся в свечах и живых цветах. Эти свечи, эти цветы были от верующих в чудесную помощь и предстательство почившего Царя за потомков своих и весь народ русский. Воочию сбылось предсказание вещего Авеля, что народ будет особо чтить память Царя-Мученика и притекать будет к Гробнице Его, прося заступничества, прося о смягчении сердец неправедных и жестоких.

Государь Император вскрыл ларец и несколько раз прочитал сказание Авеля Вещего о судьбе своей и России. Он уже знал свою терновую судьбу, знал, что недаром родился в день Иова Многострадального. Знал, как много придется ему вынести на своих державных плечах, знал про близ грядущие кровавые войны, смуту и великие потрясения Государства Российского. Его сердце чуяло и тот проклятый черный год, когда он будет обманут, предан и оставлен всеми. » 5

Таким образом, если суммировать приведенные выше сообщения, выявляется следующая картина: то ли 11, то ли 12 марта 1901 г. в Гатчинский дворец то ли из Александровского дворца, то ли из Петропавловской крепости приехал император Николай II, где познакомился с пророчеством монаха Авеля, которое было положено в ларец то ли императором Павлом I, то ли его вдовой императрицей Марией Федоровной. Легко заметить, что, совпадая в главном (посещении Николаем II Гатчинского дворца), в деталях С.А. Нилус и П.Н. Шабельский-Борк сильно расходятся. Отметим также, что все современные авторы, писавшие на эту тему в последнее десятилетие, либо цитируют, либо пересказывают информацию С.А. Нилуса и П.Н. Шабельского-Борк, не внося ничего нового. Причем, некоторые авторы, дословно списывая текст С.А. Нилуса, ссылаются на мемуары М.Ф. Герингер, хотя на самом деле, у С.А. Нилуса речь идет об ее устном рассказе.

Для того чтобы проверить приведенные высказывания обратимся, прежде всего, к официальным документам: камер-фурьерским журналам за 1901 г. Запись за 11 марта гласит:

Это интересно:  Размер налога на недвижимость полученную по завещанию 2019 год

«11 марта. Воскресенье.
Присутствие Их Величеств в Александровском Царскосельском дворце.
По утру Государь Император прогуливался в саду.
? 11 часа утра в присутствии Их Величеств, великой княжны Ольги Александровны и сменившегося флигель-адъютанта великого князя Сергея Михайловича совершалась литургия в походной церкви, поставленной в угловой гостиной Александровского дворца.
По окончании богослужения Его Величество принимал принца Константина Петровича Ольденбургского.
В 12 час [зачеркнуто – В.С.] К завтраку Их Величеств в 12 ч. приглашались великий князь Сергей Михайлович, великая княжна Ольга Александровна, статс дама княгиня Голицина, фрейлина кн. Орбелиани, в. д. шталмейстера Жуковский, протопресвитер Янышев, дежурный флигель-адъютант гр. Шереметев 6
В 4 часу Их Величества катались в экипажах и затем прогуливались в саду.
В 8 часов за обеденным столом и Их Величеств кушали Государь Наследник, великая княгиня Ольга Александровна, принц Петр Александрович, дежурный флигель-адъютант гр. Шереметев».

Обращает на себя внимание заметка на полях страницы журнала:

«Столетие со дня кончины в Бозе почивающего Императора Павла I. Никаких распоряжений со стороны Высочайшего двора не было и повесток о панихиде не рассылалось.
При литургии присутствовали свитские дамы Ее Величества, проживающие в Царском Селе и дежурный флигель-адъютант» 7 .

Запись за 12 марта также весьма лаконична:

«12 марта. Понедельник.
Его Величество изволил принимать с докладами в 10 часов утра дворцового коменданта генерал-адъютанта Гессе, а по возвращении с прогулки Его Высочество генерал-адъютанта великого князя Алексея Александровича с управляющим морским министерством Тыртовым, министра земледелия и государственных имуществ Ермолова и великого князя Николая Николаевича.
В 11-м часу Ее Величество принимала с докладом в д. гофмаршала гр. Бенкендорфа.
В 12 часов имели счастье представиться государю императору по прилагаемому списку [список в деле отсутствует – В.С.].
В 1 ч. За завтраком у Их Величеств кушали: Дежурный флигель-адъютант Государь, Наследник, Великий князь Алексей Александрович, Великий князь Николай Николаевич, Великий князь Николай Михайлович, Великая княгиня Ольга Александровна.
В 4 часу Их Величества выезд имели кататься, по возвращении Государь Император прогуливался в саду.
В 8 часов за обеденным столом у Их Величеств кушали Государь Наследник, Великая княгиня Ольга Александровна, принц Петр Александрович.
Во время обеда играл придворный струнный оркестр» 8 .

Таким образом, согласно камер-фурьерскому журналу Николай II ни 11, ни 12 марта в Гатчине не был.

Равно, как не было высочайшего присутствия на литургии в Петропавловском соборе. Официальные данные камер-фурьерского журнала мы можем проверить по дневнику императора Николая II, который сохранился в Государственном архиве Российской Федерации. Приведем полностью записи за эти дни:

«11го Марта. Воскресенье.
Такая же дивная погода.
Ходили к обедне в 10 ? в красную гостиную, где стояла наша походная церковь. Завтракали: дамы, Сергей, Жуковский, Янышев и Дмитрий (деж.).
Гулял и катал Аликс и Ольгу в санях. Занимался до 8 час. Обедали: Петя и Дмитрий.

12-го Марта. Понедельник.
Серый день, шел снег при ветре. Завтракали: д. Алексей, Николаша и Николай. Поехали покататься в санях, но погода для катанья была неприятная. Вечером наслаждались игрою нашего оркестра» 9 .

Как видим, в дневнике также нет никаких упоминаний о посещении Гатчины 11 и 12 марта 1901 г. Как, впрочем, нет их и в течение всего марта 1901 г.

Согласно камер-фурьерскому журналу в 1901 г. Николай II впервые посетил Гатчину 4 февраля, когда он выезжал на охоту. Этот выезд находит отражение в дневнике:

«4-го Февраля. Воскресенье.
Ясный нехолодный день.
После обедни отправился с Ерни и другими охотниками в Гатчину. Охотились в фазаннике. Я убил: 51 штуку, 9 куропаток, 41 фазана и беляка. [Подчеркивание в оригинале – В.С.] Всего убито 291.
Вернулись в город в 5 1/2 ч.» 10

Следующий же раз, согласно камер-фурьерскому журналу, Николай II посетил Гатчину, причем вновь выехав только на охоту без посещения дворца, в ночь с 6 на 7 апреля. Этот факт также находит отражение в дневнике:

«7 го Апреля. Суббота.
В 2 ч. Ночи отправился в Гатчино на мой глухариный ток. Пели они отлично. Я убил одного, кот. токовал на земле. Много снега лежало в лесу. Вернулся домой в 6 ч.» 11 [Подчеркивание в оригинале – В.С.].

Во дворце же первый раз Николай II в 1901 г. побывал 8 апреля. Запись в камер-фурьерском журнале гласит:

«В 7 час. 15 мин. Их Величества изволили проследовать по железной дороге в Гатчину, кушали за обеденным столом у императрицы матушки» 12 .

В дневнике Николая в записи за это число читаем: «Поехали к обеду в Гатчино, куда Мама только что переехала. Провел с нею весь вечер» 13 .

Кроме того, в апреле 1901 г. император, как следует из камер-фурьерского журнала, посетил Гатчину еще четыре раза: 12, 15, 19 и 27 числа. Все эти сведения подтверждаются записями в дневнике.

Таким образом, в «пограничный» период к интересующим нас датам (11 – 12 марта 1901 г.) можно отметить семь случаев посещения Гатчины Николаем II. Все они зафиксированы как в камер-фурьерском журнале, так и в дневнике. Поэтому крайне маловероятно (можно сказать, вообще невероятно), чтобы посещение 11 или 12 марта не нашло бы отражения в камер-фурьерском журнале и дневнике или хотя бы в одном из этих источников. Следовательно, сведения, приводимые С.А. Нилусом со слов М.Ф. Герингер, ошибочны. Что же касается П.Н. Шабельского-Борк, к его «историческим сказаниям» не следует относиться как к серьезной исторической литературе, поскольку этот автор с неимоверной легкостью обращается с историческим материалом и дает полный простор своей фантазии, с чем нам уже приходилось сталкиваться 14 .

Отметим еще одно обстоятельство: 4 марта 1901 г. вдовствующая императрица Мария Федоровна из Аничкова дворца отбыла в Копенгаген, откуда вернулась только 29 марта. Конечно, этот факт сам по себе ничего не доказывает. Однако весьма странно, что императрица-мать, наверняка зная о столь важном предстоящем событии для императорской семьи, уезжает не только из Петербурга, но и из России. Это тем более странно в связи с тем, что после смерти императора Александра III Гатчинский дворец в неизмеримо большей степени был резиденцией Марии Федоровны, чем Николая II.

Обратимся теперь к другой стороне проблемы. В нашем распоряжении имеется целый ряд описей Гатчинского дворца, составленных в XIX веке. И ни в одной из них не отмечено наличие запечатанного ларца, стоящего на пьедестале и содержащего какие бы то ни было таинственные послания. Описи в то время составлялись довольно тщательно (мы не затрагиваем в данный момент их научный уровень), поэтому наличие в Гатчинском дворце подобного ларца маловероятно. Тем более, что 28 марта 1872 г. в Гатчинское дворцовое правление поступило письмо из канцелярии великого князя Николая Константиновича, в котором говорилось о его пожелании иметь список вещей, принадлежавших императору Павлу I и хранившихся в Гатчинском дворце. В связи с этим была составлена подробная опись, включавшая 1035 предметов 15 . В этой описи никаких упоминаний о ларце также нет, хотя, к примеру, упоминаются такие мелочи как:

…«Тонкой белой бумаги – 11 листов
Засушенный цветок – 1
4-х угольных карточек чистых из белой бумаги – 44
Конвертов распечатанных – 13» 16 и т.д.

Что же могло послужить источником информации для М.Ф. Герингер и, соответственно, могло дать толчок возникновению легенды?

1 марта 1901 г. исполнилось двадцать лет со дня гибели императора Александра II, когда в высочайшем присутствии действительно проходила поминальная служба в Петропавловской крепости. Это событие нашло отражение, как в камер-фурьерском журнале, так и в дневнике Николая II, который записал: «20 лет прошло с того ужасного события. В 11 час. поехали в крепость на заупокойную обедню» 17 . Быть может, впечатления от этого события врезались в память М.Ф. Герингер, и произошло определенное смешение событий.

Кроме того, в анфиладе парадных залов Гатчинского дворца действительно был предмет, который с некоторой натяжкой мог быть назван пьедесталом. Речь идет о тумбе, находившейся в начале XX века в Парадной опочивальне Центрального корпуса дворца. Эта тумба хорошо видна на фотографии опочивальни в выпуске журнала «Старые годы», посвященном Гатчине 18 . Правда, стоял на ней не ларец, а ваза, и не было никакого шнура вокруг. Но, тем не менее, она явно бросалась в глаза (в первую очередь своим несоответствием интерьеру зала) и, наверное, запоминалась посетителям.

Быть может, впечатления от этого события и от посещений Гатчинского дворца, где М.Ф. Герингер наверняка бывала, оставили свой след в ее памяти, а стремление к «чуду» и фантазия писателей довершили остальное.

У нас нет оснований ставить сегодня под сомнение наличие пророчеств Авеля, однако, несомненно, на наш взгляд, что если Николай II и познакомился с ними, то это произошло не 11 или 12 марта 1901 г., и уж точно не в Гатчинском дворце.

Предсказания монаха Авеля.

М.Ф. Герингер, урожд. Аделунг, обер-камерфрау Императрицы Александры Феодоровны: «В Гатчинском дворце, постоянном местопребывании Императора Павла I, когда он был Наследником, в анфиладе зал была одна небольшая зала, и в ней посередине на пьедестале стоял довольно большой узорчатый ларец с затейливыми украшениями. Ларец был заперт на ключ и опечатан. Вокруг ларца на четырех столбиках, на кольцах, был протянут толстый красный шелковый шнур, преграждавший к нему доступ зрителю. Было известно, что в этом ларце хранится нечто, что было положено вдовой Павла I, Императрицей Марией Феодоровной, и что ею было завещано открыть ларец и вынуть в нем хранящееся только тогда, когда исполнится сто лет со дня кончины Императора Павла I, и притом только тому, кто в тот год будет занимать Царский Престол в России. Павел Петрович скончался в ночь с 11 на 12 марта 1801 года. Государю Николаю Александровичу и выпал, таким образом, жребий вскрыть таинственный ларец и узнать, что в нем столь тщательно и таинственно охранялось от всяких, не исключая и царственных взоров.

В утро 12 марта 1901 года и Государь и Государыня были очень оживленны и веселы, собираясь из Царскосельского Александровского дворца ехать в Гатчину вскрывать вековую тайну. К этой поездке они готовились как к праздничной интересной прогулке, обещавшей им доставить незаурядное развлечение. Поехали они веселы, но возвратились задумчивые и печальные, и о том, что обрели они в этом ларце, никому ничего не сказали. После этой поездки Государь стал поминать о 1918 годе как о роковом годе и для него лично, и для Династии».

В статье «Таинственное в жизни Государя Императора -го» ее автор А. Д. Хмелевский писал: «Императору Павлу I Петровичу монах-прозорливец Авель сделал предсказание «о судьбах державы Российской», включительно до правнука его, каковым и являлся Император . Это пророческое предсказание было вложено в конверт с наложением личной печати Императора Павла I и с его собственноручной надписью: «Вскрыть потомку нашему в столетний день моей кончины». Документ хранился в особой комнате Гатчинского дворца. Все Государи знали об этом, но никто не дерзнул нарушить волю предка. 11 марта 1901 года, когда исполнилось 100 лет согласно завещанию, Император с министром двора и лицами свиты прибыл в Гатчинский дворец и, после панихиды по Императоре Павле, вскрыл пакет, откуда он и узнал свою тернистую судьбу. Об этом пишущий эти строки знал еще в 1905 году».

Сведения о монахе-провидце Авеле приводит С. А. Нилус, ссылаясь на рассказ отца Н. в Оптиной Пустыни 26 июня 1909 г.: «Во дни великой Екатерины в Соловецком монастыре жил-был монах высокой жизни. Звали его Авель. Был он прозорлив, а нравом отличался простейшим, и потому, что открывалось его духовному оку, то он и объявлял во всеуслышание, не заботясь о последствиях. Пришел час, и стал он пророчествовать: пройдет, мол, такое-то время, и помрет Царица, — и смертью даже указал какою. Как ни далеки Соловки были от Питера, а дошло все-таки вскорости Авелево слово до Тайной канцелярии. Запрос к настоятелю, а настоятель, недолго думая, Авеля — в сани и в Питер, а в Питере разговор короткий: взяли да и засадили пророка в крепость. Когда исполнилось в точности Авелево пророчество и узнал о нем новый Государь, Павел Петрович, то, вскоре по восшествии своем на Престол, повелел представить Авеля пред свои царские очи. Вывели Авеля из крепости и повели к Царю.

— Твоя, -говорит Царь, -вышла правда. Я тебя милую. Теперь скажи: что ждет меня и мое царствование?

— Царства твоего, — ответил Авель, — будет все равно что ничего: ни ты не будешь рад, ни тебе рады не будут, и помрешь ты не своей смертью.

Не по мысли пришлись Царю Авелевы слова, и пришлось монаху прямо из дворца опять сесть в крепость. Но след от этого пророчества сохранился в сердце Наследника Престола Александра Павловича. Когда сбылись и эти слова Авеля, то вновь пришлось ему совершить прежним порядком путешествие из крепости во дворец царский.

— Я прощаю тебя, -сказал ему Государь, -только скажи, каково будет мое царствование?

— Сожгут твою Москву(1) французы, — ответил Авель и опять из дворца угодил в крепость. Москву сожгли, сходили в Париж, побаловались славой. Опять вспомнили об Авеле и велели дать ему свободу. Потом опять о нем вспомнили, о чем-то хотели вопросить, но Авель, умудренный опытом, и следа по себе не оставил: так и не разыскали пророка

Так закончил свою повесть о. Н. о соловецком монахе Авеле.

О монахе Авеле у меня записано из других источников следующее: Монах Авель жил во второй половине XVIII века и в первой XIX. О нем в исторических материалах сохранилось свидетельство как о прозорливце, предсказавшем крупные государственные события своего времени. Между прочим, он за десять лет до нашествия французов предсказал занятие ими Москвы. За это предсказание и за многие другие монах Авель поплатился тюремным заключением. За всю свою долгую жизнь, — он жил более 80 лет, -Авель просидел за предсказания в тюрьме 21 год. Во дни Александра I он в Соловецкой тюрьме просидел более 10 лет. Его знали: Екатерина II, Павел I, Александр I и Николай I. Они то заключали его в тюрьму за предсказания, то вновь освобождали, желая узнать будущее. Авель имел многих почитателей между современной ему знатью. Между прочим, он находился в переписке с Параскевой Андреевной Потемкиной. На одно ее письмо с просьбой открыть ей будущее Авель ответил так: «Сказано, ежели монах Авель станет пророчествовать вслух людям, или кому писать на хартиях, то брать тех людей под секрет и самого Авеля и держать их в тюрьмах или в острогах под крепкою стражею. » Я согласился, пишет далее Авель, -ныне лучше ничего не знать, да быть на воле, а нежели знать, да быть в тюрьмах и под неволею». Но недолго Авель хранил воздержание и что-то напророчил в царствование Николая Павловича, который, как видно из указа Св. Синода от 27 августа 1826 года, приказал изловить Авеля и заточить «для смирения» в Суздальский Спасо-Евфимиевский монастырь. В этом монастыре, полагать надо, и кончил свою жизнь прозорливец.

В другом письме к Потемкиной Авель сообщал ей, что сочинил для нее несколько книг, которые и обещал выслать в скором времени. «Оных книг, — пишет Авель, — со мною нет. Хранятся они в сокровенном месте. Оные мои книги удивительные и преудивительные, и достойны те мои книги удивления и ужаса. А читать их только тем, кто уповает на Господа Бога».

Рассказывают, что многие барыни, почитая Авеля святым, ездили к нему справляться о женихах своим дочерям. Он отвечал, что он не провидец и что предсказывает только то, что ему повелевается свыше.

Дошло до нашего времени «Житие и страдания отца и монаха Авеля»; напечатано оно было где-то в повременном издании, но по цензурным условиям в таком сокращенном виде, что все касающееся высокопоставленных лиц было вычеркнуто.

По «Житию» этому, монах Авель родился в 1755 году в Алексинском уезде Тульской губернии. По профессии он был коновал, но «о сем (о коновальстве) мало внимаше». Все же внимание его было устремлено на божественное и на судьбы Божий. «Человек» Авель «был простой, без всякого научения, и видом угрюмый». Стал он странствовать по России, а потом поселился в Валаамском монастыре, но прожил там только год и затем «взем от игумена благословение и отыде в пустыню», где начал «труды к трудом и подвиги к подвигом прилагати». «Попусти Господь Бог на него искусы великие и превеликие. Множество темных духов нападаше нань». Все это преодолел Авель, и за то «сказа ему безвестная и тайная Господь» о том, что будет всему миру. Взяли тогда Авеля два некии духа и сказали ему: «Буди ты новый Адам и древний отец и напиши яже видел еси, и скажи яже слышал еси. Но не всем скажи и не всем напиши, а только избранным моим и только святым моим». С того времени и начал Авель пророчествовать. Вернулся в Валаамский монастырь, но, прожив там недолго, стал переходить из монастыря в монастырь, пока не поселился в Николо-Бабаевском монастыре Костромской епархии, на Волге. Там он написал свою первую книгу, «мудрую и премудрую».

Это интересно:  Закон о совместном завещании 2019 год

Книгу эту Авель показал настоятелю, а тот его вместе с книгой проводил в консисторию. Из консистории его направили к архиерею, а архиерей сказал Авелю: «Сия твоя книга написана смертною казнию»,- и отослал книгу с автором в губернское правление. Губернатор, ознакомившись с книгой, приказал Авеля заключить в острог. Из костромского острога Авеля под караулом отправили в Петербург. Доложили о нем «главнокомандующему Сената», генералу Самойлову. Тот прочел в книге, что Авель через год предсказывает скоропостижную смерть царствовавшей тогда Екатерине II, ударил его за это по лицу и сказал: «Как ты, злая глава, смел писать такие слова на земного бога?» Авель отвечал: «Меня научил секреты составлять Бог!» Генерал подумал, что перед ним просто юродивый, и посадил его в тюрьму, но все-таки доложил о нем Государыне.

В тюрьме Авель просидел около года, пока не скончалась Екатерина. Просидел бы и больше, но книга его попалась на глаза князю Куракину, который был поражен верностью предсказания и дал прочесть книгу Императору Павлу. Авеля освободили и доставили во Дворец к Государю, который просил благословения прозорливца:

— Владыка отче, благослови меня и весь дом мой, дабы твое благословение было нам во благое.

Авель благословил. «Государь спросил у него по секрету, что ему случится»», а затем поселил его в Невской Лавре. Но Авель вскоре оттуда ушел в Валаамский монастырь и там написал вторую книгу, подобную первой. Показал ее казначею, а тот ее отправил к Петербургскому митрополиту. Митрополит книгу прочел и отправил в «секретную палату, где совершаются важные секреты и государственные документы». Доложили о книге Государю, который увидал в книге пророчество о своей скорой трагической кончине. Авеля заключили в Петропавловскую крепость.

В Петропавловской крепости Авель просидел около года, пока не умер, согласно предсказанию. Император Павел. После его смерти Авеля выпустили, но не на свободу, а под присмотр в Соловецкий монастырь, по приказанию Императора Александра I.

Потом Авель получил полную свободу, но пользовался ею недолго. Написал третью книгу, в которой предсказал, что Москва будет взята в 1812 году французами и сожжена. Высшие власти осведомились об этом предсказании и посадили Авеля в Соловецкую тюрьму при таком повелении: «Быть ему там, доколе сбудутся его предсказания самою вещию».

В Соловецкой тюрьме, в ужасных условиях, Авелю пришлось просидеть 10 лет и 10 месяцев.

Москва, наконец, была взята Наполеоном, и в сентябре 1812 года Александр I вспомнил об Авеле и приказал князю А.Н. Голицыну написать в Соловки приказ освободить Авеля. В приказе было написано: «Ежели жив, здоров, то ехал бы к нам в Петербург; мы желаем его видеть и нечто с ним поговорить». Письмо пришло в Соловки 1 октября, но соловецкий архимандрит, боясь, что Авель расскажет Царю о его (архимандрита) «пакостных действиях», отписал, что Авель болен, хотя тот был здоров. Только в 1813 году Авель мог явиться из Соловков к Голицыну, который «рад бысть ему до зела» и начал его «вопрошати о судьбах Божиих». И сказывал ему Авель «вся от начала веков и до конца».

Потом Авель стал опять ходить по монастырям, пока не был в царствование уже Николая Павловича пойман по распоряжению властей и заточен в Спасо — Евфимиевский монастырь в Суздале, где, по всей вероятности, и скончался(2).

Пристальный взор Императора Павла Петровича встретился с кроткими глазами стоявшего пред ним монаха Авеля. В них, как в зеркале, отражались любовь, мир и отрада.

Императору сразу полюбился этот весь овеянный смирением, постом и молитвою загадочный инок. О прозорливости его уже давно шла широкая молва. К его келии в Александро -Невской Лавре шел и простолюдин, и знатный вельможа, и никто не уходил от него без утешения и пророческого совета. Ведомо было Императору Павлу Петровичу и то, как Авель точно предрек день кончины его Августейшей Родительницы, ныне в Бозе почивающей Государыни Императрицы Екатерины Алексеевны. И вчерашнего дня, когда речь зашла о вещем Авеле, Его Величество повелеть соизволил завтра же нарочито доставить его в Гатчинский дворец, в коем имел пребывание Двор.

Ласково улыбнувшись, Император Павел Петрович милостиво обратился к иноку Авелю с вопросом, как давно он принял постриг и в каких монастырях был.

— Честной отец! -промолвил Император. — О тебе говорят, да я и сам вижу, что на тебе явно почиет благодать Божия. Что скажешь ты о моем царствовании и судьбе моей? Что зришь ты прозорливыми очами о Роде моем во мгле веков и о Державе Российской? Назови поименно преемников моих на Престоле Российском, предреки и их судьбу.

— Эх, Батюшка-Царь! — покачал головой Авель. -Почто себе печаль предречь меня понуждаешь? Коротко будет царствование твое, и вижу я, грешный, лютый конец твой. На Софрония Иерусалимского от неверных слуг мученическую кончину приемлешь, в опочивальне своей удушен будешь злодеями, коих греешь ты на царственной груди своей. В Страстную Субботу погребут тебя. Они же, злодеи сии, стремясь оправдать свой великий грех цареубийства, возгласят тебя безумным, будут поносить добрую память твою. Но народ русский правдивой душой своей поймет и оценит тебя и к гробнице твоей понесет скорби свои, прося твоего заступничества и умягчения сердец неправедных и жестоких. Число лет твоих подобно счету букв изречения на фронтоне твоего замка, в коем воистину обетование и о Царственном Доме твоем: «Дому сему подобает твердыня Господня в долготу дней».

— О сем ты прав, -изрек Император Павел Петрович. -Девиз сей получил я в особом откровении, совместно с повелением воздвигнуть Собор во имя Святого Архистратига Михаила, где ныне воздвигнут Михайловский замок. Вождю небесных Воинств посвятил я и замок, и церковь.

— Зрю в нем преждевременную гробницу твою, Благоверный Государь. И резиденцией потомков твоих, как мыслишь, он не будет. О судьбе же Державы Российской было в молитве откровение мне о трех лютых игах: татарском, польском и грядущем еще — жидовском (4).

— Что? Святая Русь под игом жидовским? Не быть сему вовеки! — гневно нахмурился Император Павел Петрович. -Пустое болтаешь, черноризец.

— А где татары, Ваше Императорское Величество? Где поляки? И с игом жидовским то же будет. О том не печалься, батюшка-Царь: христоубийцы понесут свое.

— Что ждет преемника моего. Цесаревича Александра?

— Француз Москву при нем спалит, а он Париж у него заберет и Благословенным наречется. Но тяжек покажется ему венец царский, и подвиг царского служения заменит он подвигом поста и молитвы и праведным будет в очах Божиих.

— А кто наследует Императору Александру?

— Сын твой Николай.

— Как? У Александра не будет сына. Тогда Цесаревич Константин.

— Константин царствовать не восхочет, памятуя судьбу твою. Начало же царствования сына твоего Николая бунтом вольтерьянским зачнется, и сие будет семя злотворное, семя пагубное для России, кабы не благодать Божия, Россию покрывающая. Через сто лет после того оскудеет Дом Пресвятыя Богородицы, в мерзость запустения Держава Российская обратится.

— После сына моего Николая на Престоле российском кто будет?

— Внук твой, Александр Вторый, Царем-Освободителем преднареченный. Твой замысел исполнит — крестьян освободит, а потом турок побьет и славянам тоже свободу даст от ига неверного. Не простят жиды ему великих деяний, охоту на него начнут, убьют среди дня ясного, в столице верноподданной отщепенскими руками. Как и ты, подвиг служения своего запечатлеет он кровью царственною.

— Тогда-то и начнется тобою реченное иго жидовское?

— Нет еще. Царю-Освободителю наследует Царь-Миротворец, сын его, а Твой правнук, Александр Третий. Славно будет царствование его. Осадит крамолу окаянную, мир и порядок наведет он.

— Кому передаст он наследие царское?

— Николаю Второму-Святому Царю, Иову Многострадальному подобному(5).

На венец терновый сменит он корону царскую, предан будет народом своим; как некогда Сын Божий. Война будет, великая война, мировая. По воздуху люди, как птицы, летать будут, под водою, как рыбы, плавать, серою зловонной друг друга истреблять начнут. Измена же будет расти и умножаться. Накануне победы рухнет Трон Царский. Кровь и слезы напоят сырую землю. Мужик с топором возьмет в безумии власти, и наступит воистину казнь египетская. Горько зарыдал вещий Авель и сквозь слезы тихо продолжал:

— А потом будет жид скорпионом бичевать Землю Русскую, грабить Святыни ее, закрывать Церкви Божий, казнить лучших людей русских. Сие есть попущение Божие, гнев Господень за отречение России от Святого Царя. О Нем свидетельствует Писание. Псалмы девятнадцатый, двадцатый и девяностый открыли мне всю судьбу его.

«Ныне познах, яко спасе Господь Христа Своего, услышит Его с Небесе Святаго Своего, в силах спасение десницы Его».

«Велия слава его спасением Твоим, славу и велелепие возложиши на него». «С ним семь в скорби, изму его, и прославлю его, долготою дней исполню его, и явлю ему спасение Мое» (ПС. 19, 7; 20, б; 90, 15-16).

Живый в помощи Вышняго, Возсядет Он на Престоле Славы. А брат Его царственный -сей есть тот, о котором открыто Пророку Даниилу: «И восстанет в то время Михаил, князь великий, стоящий за сынов народа твоего. » (Дан. 12,1)

Свершатся надежды русские. На Софии, в Царьграде, воссияет Крест Православный, дымом фимиама и молитв наполнится Святая Русь и процветет, аки крин небесный. «

В глазах Авеля Вещего горел пророческий огонь нездешней силы. Вот упал на него один из закатных лучей солнца, и в диске света пророчество его вставало в непреложной истине.

Император Павел Петрович глубоко задумался. Неподвижно стоял Авель. Между монархом и иноком протянулись молчаливые незримые нити. Император Павел Петрович поднял голову, и в глазах его, устремленных вдаль, как бы через завесу грядущего, отразились глубокие царские переживания.

— Ты говоришь, что иго жидовское нависнет над моей Россией лет через сто. Прадед мой, Петр Великий, о судьбе моей рек то же, что и ты. Почитаю и я за благо о всем, что ныне прорек мне о потомке моем Николае Втором предварить его, дабы пред ним открылась Книга судеб. Да ведает праправнук свой крестный путь, славу страстей и долготерпения своего.

Запечатлей же, преподобный отец, реченное тобою, изложи все письменно, я же вложу предсказание твое в нарочитый ларец, положу мою печать, и до праправнука моего писание твое будет нерушимо храниться здесь, в кабинете Гатчинского дворца моего. Иди, Авель, и молись неустанно в келии своей о мне, Роде моем и счастье нашей Державы.

И, вложив представленное писание Авелево в конверт, на оном собственноручно начертать соизволил:

«Вскрыть Потомку Нашему в столетний день Моей кончины».

11 марта 1901 года, в столетнюю годовщину мученической кончины державного прапрадеда своего, блаженной памяти Императора Павла Петровича, после заупокойной литургии в Петропавловском соборе у его гробницы, Государь Император Николай Александрович в сопровождении министра Императорского двора генерал-адъютанта барона Фредерикса (вскоре пожалованного графским титулом) и других лиц Свиты, изволил прибыть в Гатчинский дворец для исполнения воли своего в Бозе почивающего предка.

Умилительна была панихида. Петропавловский собор был полон молящихся. Не только сверкало здесь шитье мундиров, присутствовали не только сановные лица. Тут были во множестве и мужицкие сермяги, и простые платки, а гробница Императора Павла Петровича была вся в свечах и живых цветах. Эти свечи, эти цветы были от верующих в чудесную помощь и предстательство почившего Царя за потомков своих и весь народ русский. Воочию сбылось предсказание вещего Авеля, что народ будет особо чтить память Царя-Мученика и притекать будет к Гробнице Его, прося заступничества, прося о смягчении сердец неправедных и жестоких.

Государь Император вскрыл ларец и несколько раз прочитал сказание Авеля Вещего о судьбе своей и России. Он уже знал свою терновую судьбу, знал, что недаром родился в день Иова Многострадального. Знал, как много придется ему вынести на своих державных плечах, знал про близ грядущие кровавые войны, смуту и великие потрясения Государства Российского. Его сердце чуяло и тот проклятый черный год, когда он будет обманут, предан и оставлен всеми. «

1) Известный современный литературовед Д. Урнов в одной из своих книг, вышедших в серии «Пламенные революционеры», сообщает, что еще в 1800 г. в США инженер и живописец Фултон получил заказ на панораму «Сожжение Москвы». Подобные наваждения на выбранную жертву известны уже давно, да кому собрать. — Сост.

2) Сведения о монахе Авеле, собранные С.А. Нилусом, подтвердились недавно публикацией материалов хранящегося в «одном из центральных архивов Москвы» следственного дела 1796 г. Крестьянин Василий Васильев (так звали в миру прозорливца) родился в 1757 г. в д. Окулово Тульской губернии, а умер в суздальском Спасо — Евфимиевом монастыре в 1841 г. («Лит. Россия», 11.9.1992, с. 14)

3) Офицер русской Императорской армии, монархист, участник первой мировой войны. Участвовал в попытке освобождения Царской Семьи из Екатеринбургского заточения («Луч света», Берлин, 1919. Кн.1. С.25), в акте возмездия (уже в эмиграции) против Милюкова (убит был другой масон-думец В.Д. Набоков — отец писателя). Автор многочисленных исторических исследований о прошлом России, главным образом царствовании Павла I, о времени которого собрал богатейшую коллекцию раритетов (исчезнувшую во время второй мировой войны в Берлине, где он тогда жил). После войны Петр Николаевич переехал в Аргентину, жил в Буэнос-Айресе. — Сост.

4) Народная поэзия не исключала действия этих сил еще в период Смуты на чала XVII века. Обращаясь к нижегородцам, Кузьма Минин говорил’

«Освободим мы матушку Москву от нечестивых жидов,
Нечестивых жидов, поляков злых!»

5) Это и другие предсказания, несомненно, предопределили поведение вплоть до мученического конца, который он предвидел. Французский посол при Русском Дворе Морис Палеолог писал: «Это было в 1909 году. Однажды Столыпин предлагает Государю важную меру внутренней политики. Задумчиво выслушав его, делает движение скептическое, беззаботное, — движение, которое как бы говорит: «Это ли, или что другое, не все равно?!» Наконец он говорит тоном глубокой грусти:

— Мне, Петр Аркадьевич, не удается ничего из того, что я предпринимаю. Столыпин протестует. Тогда Царь у него спрашивает:

— Читали ли вы жития Святых?

— Да, по крайней мере, частью, так как, если не ошибаюсь, этот труд содержит около двадцати томов.

— Знаете ли вы также, когда день моего рождения?

— Разве я мог бы его не знать? 6 мая.

— А какого Святого праздник в этот день?

— Простите, Государь, не помню!

— Слава Богу! Царствование Вашего Величества завершается со славой, так как Иов, смиренно претерпев самые ужасные испытания, был вознагражден благословением Божиим и благополучием.

— Нет, поверьте мне, Петр Аркадьевич, у меня более, чем предчувствие, у меня в этом глубокая уверенность: я обречен на страшные испытания; но я не получу моей награды здесь, на земле. Сколько раз применял я к себе слова Иова: «Ибо ужасное, чего я ужасался, то и постигло меня, и чего я боялся, то и пришло ко мне» (Иов 3,25). — Сост.

По книге С. Фомина «Россия перед II Пришествием».

Статья написана по материалам сайтов: www.proza.ru, history-gatchina.ru, www.tzar-nikolai.orthodoxy.ru.

»

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock detector